— Хитроумные замки во всей Америке лучше меня никто не понимал, — рассказывал он однажды своим гнусавым тенорком, по обыкновению ковыряясь в руль-моторе. — Бывало, пропадут у какого-нибудь ихнего миллионщика ключи от несгораемого шкафа, инженеры тырк-мырк — и ни в какую. Вот и начнут носиться по всей Америке, Мирошниченку искать. Найдут в какой-нибудь обжор… ресторане, значит, и давай кланяться. Ну, конечно, приходилось всё время ездить то туда, то сюда, выручать этих пьяниц. Брал с них, сколько хотел. Жилось неплохо…
И он покосился на своего дружка, такого же старого бродягу, Глушкова. Этот сплошь зарос волосами и был такого огромного роста, что казался слоном среди людей. Они вместе добирались до Сиэтля и кое-как, впроголодь, приехали сюда. В своих странствованиях по Европе, Америке, Африке и Австралии Глушков сохранил добродушный облик тамбовского крестьянина, но потерял снисходительность даже к друзьям, и Мирошниченко побаивался его.
— Жилось неплохо, — ехидно подхватил Глушков последние слова приятеля. — Только портков не хватало. Оба сюда в такой вот рваной робе прикатили, зато в шляпах…
И Глушков потрепал Мирошниченко за оборванную штанину американского комбинезона.
— Не лапай, не купишь, — огрызнулся тот.
— Знамо, не куплю, — согласился Глушков. — На чёрта она мне нужна. Я тебя дёргаю, вот что: ты не так мотор собираешь, не туда привинчиваешь, вот у тебя и не получается.
— Много ты знаешь «не туда привинчиваешь», — передразнил Мирошниченко приятеля. — А не получается потому… что на заводе дырку для винта не там, где надо, сделали.
— Ха-ха-ха!.. — прыснули окружающие. — Дырку не там сделали!
— Да, не там, — упрямо повторил Мирошниченко. — Придётся поправлять дьяволов.
И, отыскав инструмент, он стал сверлить дырку рядом с другой.