Граница с Америкой стала сразу ближе, где-то рядом. Задумчивые пограничники то и дело смотрели куда-то с дальним прицелом.
Над постом висела туча комаров и мошкары. Лица у всех распухли от укусов насекомых. Спасенья от них, кроме как спрятаться, не было никакого. Даже собаки, и те не выдерживали. Порой какая-нибудь из них, замученная жгучими укусами, с визгом срывалась с привязи и, завывая, залезала в Казачку, водой сгоняя с себя насекомых.
Исчезновение шхуны оживлённо обсуждалось всеми анадырцами. Они уверенно говорили, что приезжал бывший помощник Полистера, мистер Джексон, не захотевший признаться; говорили, что американцы связали часовых и увезли их в Америку.
— Откуда вы это знаете? — спрашивали пограничники.
— Э, да разве мы американцев не знаем, — отвечали анадырцы.
К вечеру мистера Полистера позвали в ревком.
IV
Когда старший Алиханов спросил американца с пробором, не Джексон ли он, бывший помощник мистера Полистера, то есть мистер Джексон, он же Генри Вуд, он же капитан разведки Джон Хоукс, внутренне вздрогнул и почувствовал, что его лицо окаменело. Он послал своей фортуне тысячу проклятий — его узнали! — и усилием воли постарался выразить равнодушие к вопросу. Но в душе ругался, на чём свет стоит: его узнали, несмотря на прошедшие годы, изменённую прическу, отращённые усики… Провал с первого же шага!
Он стал раздумывать. Теперь сходить на берег, да и вообще оставаться здесь, не было никакого смысла. Раз его узнали эти двое, узнают и другие. Надо уносить ноги и как можно скорее. Служба всегда найдёт способ наверстать упущенное. Но он не найдёт себе второй головы. Каким цепким и подозрительным взглядом кольнул его этот заросший волосами медведь, один из командиров, когда осетин сказал ему, что он похож на Джексона.
У Джона Хоукса отлегло на душе, когда с американцев взяли подписку и джентльменское слово.