— Вот это да!.. Подходяще: пост от него, а он за постом…
— Ну и что?.. — раздались одобрительные восклицания.
— Мабуть, думаете, убился? — спросил Коваленко и лаконично закончил — Сломал ногу, получил «георгия», уволился вчистую и стал кавуны на баштанах караулить.
Всех хлёстче получилось у Илюхина. Отбросив в сторону топор и закурив, он рассказывал:
— У нас на Западном фронте, под Молодечно, был такой случай. Приготовили воздушный шар для разведки да что-то проволынили, а ночь-то не ждёт. Вечером выставили караул. Темь. И вдруг часовому мельтешит в глазах-то, что шар поднимается. Хорошо, что часовой-то был наш, саратовский. Он хвать за канат… Ухватился за самый конец и пополз в корзину. А шар-то летел-летел, летел-летел и спустился в море-океане. Солдат-то был большевик, у нас саратовцы, почитай, все большевики. Он спустился и сейчас же стал орудовать. Осмотрел, разузнал все, как есть, изучил, стало быть, подобрал в окияне каких-то людей, и на том же шаре прилетел в Москву. Пошли в Кремль, их встречают с музыкой…
— Ну и заливает! Даже брёвна краснеют… — не выдержал Ливанов, а Кравченко иронически прогудел:
— Оце не диво… Бо мени сдаеться, шо той солдат був ты, Мыкола. Бачьте, хлопцы, як вин ловко нам шары запускае…
— Ха-ха-ха! Вот это поддел! Ловко. Хо-хо!..
— Это что за митинг?! — раздался голос командира. — Опять Илюхин небылицы рассказывает? Зима на носу, а у вас при такой работе скоро инструменты заржавеют…
Командир был прав: до зимы оставалось немного. Лето в Анадыре короткое, всего три месяца.