Комиссар спохватился, шагнул к двери и распахнул ее настежь.
— Прости меня, Верушка, — смущенно проговорил он. — Я тебя совсем прокоптил своей махоркой. Ты бы хоть сказала мне, милая…
— Да ведь я, Федор Никитич, и сама-то заметила только сейчас, что у нас, как в коптильне, — сказала Вера улыбаясь.
— Ну, ладно… ты меня одергивай иной раз… Одергивай, без стеснения. Я ведь для перекура и выйти могу, а ты все время у своей рации… Вот, кстати, и опять позывные.
Вера склонилась над рацией.
— Федор Никитич, — тихо и взволнованно произнесла Вера, — нас вызывает «Днепр».
— А-а, — обрадовался комиссар. — Принимай… Принимай, девушка…
3
«Днепр…» Эту кличку каждый партизан произносил с чувством глубокого уважения.
В подполье города Сухова находился их товарищ, партизанский разведчик с кличкой «Днепр», который регулярно передавал из города важнейшие сведения. Но этим все и ограничивалось. Никто никогда его не видел, никто не знал его настоящего имени. Кто он? Молодой человек? Или уже старик? Мужчина или женщина? «Днепр» — это было все, что знали партизаны Птицына.