Он склонился над картой и увидел отмеченный лес, который был разрезан почти на две равные части шоссейной дорогой.
Все это, конечно, хорошо, но задача не решалась. Где он опустился? Уже за шоссе? Или, быть может, шоссе, как указано на карте, проходит отсюда к юго-западу, и, следовательно, пункт его приземления находится теперь к северо-востоку от шоссе? Хорошо бы встретить какого-нибудь местного жителя и расспросить его.
Но вокруг простирался глухой лес. К тому же, глубокой ночью — было около трех по часам Рогова — трудно встретить в лесу прохожего человека.
Есть не хотелось, но для предстоящего марша нужны были силы, и майор разжег костер, чтобы сварить в котелке пачку концентратов гречневой каши. Поев, он почувствовал себя значительно окрепшим.
Начинался серый и мутный рассвет.
Допустив, что он приземлился к северо-востоку от шоссе, Рогов наметил соответственный маршрут и, потушив костер, двинулся в неведомый путь, ориентируясь по компасу.
Но не прошел он и 2 километров, как в чаще кустарника увидел человека, который, сидя на пне, курил «козью ножку». Махорочный дымок сизыми пластами висел в сером и мутном воздухе, неохотно расплываясь.
«Раненько же парень за дело принялся», — подумал Рогов, и посмотрел на часы — была половина шестого.
На голову незнакомца был надет островерхий заячий треух, на плечах — дубленый полушубок, подпоясанный веревкой, за который засунут топор. Из под треуха выбивались пышные курчавые волосы цвета соломы; живые глаза, чуть, задумчиво глядели куда-то вдаль. Возле него лежало несколько срубленных молодых берез.
По всей видимости, это был житель какой-то деревни, находящейся поблизости, который пришел в лес за дровами.