Важно было и другое: под огневым прикрытием группа должна постепенно отходить, бросая, словно бы в панике, известное количество снаряжения и боеприпасов. Немцы ни на минуту не должны усомниться, что ведут бой со всей группой парашютистов, сброшенных накануне.
Рассвет, между тем, быстро расползался по лесу: из серой мглы начали отчетливо выступать мохнатые ели, белоствольные березы, сосны и голые кустарники.
Особенно тяжело было Вере: на ее обязанности лежало оказание раненым первой помощи, и в то же время она должна была вести автоматный огонь в случае, если немцы покажутся на ее участке. Партизаны, отлично зная местность, маневрировали умело, хладнокровно. Поэтому раненых было мало, да и ранения легкие. Во всяком случае, никто из бойцов не покидал поля боя.
Только к рассвету совсем вышел из строя молодой партизан Петров — пуля раздробила ему коленную чашку, и он не в состоянии был двигаться. А через час получил нелегкую рану десантник Синицын — осколок снаряда угодил ему в правое плечо.
Раненых отнесли в глубь леса, подальше от места боя.
Но и там они не остались без дела.
Петров начал снаряжать пулеметные ленты, Синицын помогал ему, как мог.
Группа медленно отходила, завлекая врагов к болоту. Пулеметчики сменялись приблизительно каждые сто — сто пятьдесят метров: когда отходили первые, их прикрывали пулеметы второй линии, затем они отходили под прикрытием следующих и т. д…
Найда, великолепно зная лес, стремился лишь к тому, чтобы достичь болота. Он рассчитывал, что немцы, достигнув болота, не рискнут углубиться в него, если только их не проведет кто-нибудь из знающих эту местность.
Вера, тревожно оглядывавшаяся по сторонам, боялась одного: Сергея Кирьякова. Окажись он здесь, вместе с немецким батальоном, — партизанам конец. Кирьяков мог провести немцев в самую глубь трясины, по тайным тропам. Но где сейчас он? Неужели среди немцев?…