Но Рогов предвидел подход подкрепления и заранее выслал к башням группу в пятнадцать человек. Командование этой группой взял на себя комиссар Чернопятов.
— «Волна», как у вас дела? — спросил Рогов у Кравчука.
И «Волна» ответила, что удалось выкопать пока только два колодца.
К этому времени Птицьш, руководивший диверсионной группой, донес, что немцы начинают приходить в себя. Капитану Штаубе удалось ликвидировать пожар в двух пунктах, и поэтому его, Птицына, группа начинает испытывать сильный нажим противника.
Что это за «нажим», Рогову было ясно. Это значило, что Штаубе бросил большие силы для того, чтобы окружить группу Птицына и тем самым предотвратить возникновение новых очагов пожара и других диверсий.
Рогов не сомневался также, что капитан Штаубе со временем разгадает направление главного удара, а значит, убедится в том, что его победная реляция об уничтожении десанта — пустая бумажка. Но пока он еще, видимо, не догадался об этом и строил свой план защиты на отсутствии десантников.
Поэтому Рогов приказал диверсионной группе Птицына рассеяться по одному, по два и во что бы то ни стало усилить диверсии в разных пунктах: Штаубе должен распылять свои силы, не догадываясь о главном замысле партизан.
На этом заблуждении Штаубе майор Рогов и строил свои расчеты.
Они оказались правильными.
Штаубе не спешил с подкреплением к бензобашням, уверенный, что им не грозит никакая опасность: просто партизаны из мести за гибель десанта устроили суховскому гарнизону эту трепку. Он бросил часть своих сил на спасение артиллерийского парка и танков, половина которых уже догорала.