Пусть доцветает без меня!»
Зло замаскировалось, притаилось. Но лишь только душа человеческая поддалась искушению и соблазну, как спадает личина, и Искуситель предъявляет свои права:
«На сердце, полное гордыни,
Я наложил печать свою,
Здесь больше нет твоей святыни,
Здесь я владею и люблю!»
Начинается открытая борьба Дьявола с Богом, о которой говорит Ф. М. Достоевский. Никто из богословов, философов и художников слова во всей мировой литературе не заострил и не углубил этой темы, составляющей в сущности содержание жизни и истории человеческой, так полно и беспощадно, как этот гениальный писатель-пророк. В его творениях встают перед нами уже такие образы, как Шигагалев и Ставрогин, Свидрягайлов и Раскольников, вступивший на путь прямого оправдания злого начала, Смердяков и Иван Карамазов, «почтительно возвращающий свой билет» Богу, — образы не просто грешников «по немощи плоти», а сознательных богоборцев, поддавшихся соблазну зла в его высшей и страшной степени гордого вызова своему Творцу, вызова, стоящего на грани «хулы на Духа Святаго». И никто так, как Достоевский, не вскрыл внутреннего порока и корня злого начала.
Корень всякого зла и источник, его питающий, неизменно один: это — ложь. Дьявол — «лжец и отец лжи», по слову Спасителя. Из этого корня вырастают на земле неправда и несправедливость, ненависть и злоба, разгул страстей и инстинктов, насилие, произвол, рабство. Ложью начинается и ею питается каждое грехопадение — и отдельного человека, и народных организмов.
История человечества знает целые государства, построенные — под личиной Правды, Добра и Свободы — на обмане, ненависти и рабстве. Нам известны страны, где все от мала до велика лгут или вынуждены, лгать. Лжет «возлюбленный вождь»; лжет его правительство; лгут печать, радио, театр, кино, литература; вынуждено лгать «благодарное» население, спасая жизнь или жалкую пародию на благополучие. Мало того: явная, наглая ложь торжественно провозглашается «истиной»; очевидное, неприкрытое зло именуется «добром»; жесточайшее рабство и надругательство над личностью человеческой объявляется «свободою».
От рабов требуется при этом не только слепое подчинение «мудрому» и «гениальному» водительству, но и непрерывное выражение восторга и преклонения, постоянное восхваление жертвою своего палача, непрестанное воскурение фимиама перед «великим», «любимым», «единственным»…