- Товарищ гвардии старший лейтенант, переведите, что он сейчас говорит. Только, пожалуйста, точно переведите.
Кобзев смутился.
- Не стоит, друг. Собака брешет. Ну, и черт с ней, с собакой.
- Нет, пожалуйста, гвардии старший лейтенант, переведите, что он сказал. Я теперь нервничать буду. Очень прошу вас. Мне все, что фашист думает, знать надо.
- Он сказал, что немцы в Азии наведут свой порядок. Что господами могут быть только люди высшей расы. А узбеки еще дикари, их дело - подчиняться. Стой, сержант, что ты!..
Но окрик опоздал. Уже после первых слов переводчика лицо Нурбаева побелело и засверкавшие яростью глаза впились в посеревшее от испуга лицо фашиста. Сержант быстро перекинул автомат в левую руку, а правой сильно ударил гитлеровца по голове. Фашист, не охнув, грохнулся на песок.
Стало тихо. И в наступившей тишине особенно громко прозвучал спокойный, уверенный голос:
- Товарищ гвардии сержант, зачем вы это сделали?
Все оглянулись и замерли, вытянувшись. К блиндажу подходил генерал.
- Вольно! Зачем вы ударили пленного? - строго повторил свой вопрос генерал.