- Прежде всего скажите, откуда вы так хорошо знаете русский язык? - начал Чернов. - Тот вариант, которым вы хотели угостить меня в своем штабе, здесь 1не годится. Для вас же выгоднее сказать правду.
- Я немец, но родился в России. Отец мой был инженер и работал в Петрограде. Так что я с детства хорошо владею русским языком. К тому же я окончил русскую гимназию.
- Из документов ясно, что вы командир танкового соединения. Где расположены ваши полки и какова их численность?
- Но в ваших руках моя карта. Там вся обстановка нанесена точно,- попробовал увернуться генерал.
- Карту внимательно изучат у нас в штабе, но меня не интересует большой район. Мне нужно, чтобы вы подробно нанесли обстановку вот в этих квадратах моей карты, - подчеркнул лейтенант и вытащил из планшета свою карту.
Генерал внимательно всматривался в обозначенный на карте участок и несколько минут молчал. Затем он усмехнулся:
- Простите, лейтенант, но я не думаю, чтобы вы были так наивны и поверили тому, что я вам расскажу.
- А все же я вам поверю,- холодно ответил Чернов. - Ведь на этом участке мы будем переходить через линию фронта. И учтите, что в случае неудачного перехода первым будете убиты вы. А удачным переход будет только тогда, когда я буду знать все, что у вас здесь есть. Повторяю, при малейшей неудаче мы будем вынуждены вас уничтожить. - Проговорив это, Чернов спокойно вытащил из ножен трофейный кинжал, когда-то добытый им в бою и, нарушая все правила хорошего тона, начал чистить им ногти. Генерал хорошо знал эти эсесовские широкие кинжалы в черных лакированных ножнах, с орлом и свастикой на рукояти. Широкий клинок кинжала тускло поблескивал в зеленой полутьме зарослей. По спине фашиста пробежали мурашки. Он вдруг ясно представил себе, что произойдет в случае неудачного перехода линии фронта. Русский офицер и его солдаты, конечно, погибнут, но, прежде чем они будут убиты, широкий матовый клинок с надписью «Все для Германии» войдет ему в живот. Генерал даже почувствовал боль в том месте, куда, как ему казалось, будет нанесен удар.
Чернов кончил чистить ногти и ловко ударил острием кинжала по стволу молодой осины. Остро отточенный кинжал прошел по древесине, как по сливочному маслу, и осинка повалилась. Генерал округлившимися оловянными глазами следил за движением клинка в руке русского офицера. Потянув к себе срубленное деревцо, лейтенант стал обстругивать его и, казалось, совсем забыл про своего собеседника. Не дострогав, он отбросил осинку в сторону, резко кинул в ножны кинжал и неожиданно громко спросил:
- Ну, что ж, будем говорить откровенно?