Капитан окинул глазами развернувшуюся цепь автоматчиков. Взяв автоматы в левую руку, а в правой сжимая гранаты, бойцы лежали, готовые мгновенно вскочить и кинуться в атаку. Но капитан не хотел рисковать. Удовлетворенно улыбнувшись, он скомандовал:
- По-пластунски вперед! - И сам, вытащив из сумки гранату, первым пополз к темневшим на дороге обозам. До шоссе оставалось не более тридцати метров, когда, заглушая отдаленный грохот боя и шум, царивший на переполненной людьми и машинами дороге, зазвенел высокий голос Розикова:
- Батальон… По фашистской сволочи! Гранатами! Огонь!
Прямо среди машин, людей и подвод гулко ухнули первые три десятка гранат. Вслед за ними торопливо затрещали автоматы и, прочесывая в обе стороны шоссе косоприцельным огнем, залились длинными очередями пулеметы.
И сквозь этот грохот и треск слышалось хлесткое, как удар:
- Батальон! Вперед!
Пылали подожженные машины, вздыбленные лошади рвали постромки.
Гопоненко, рискуя сорвать голос, надсадно кричал двум солдатам, пытавшимся поджечь машину, груженную снарядами:
- Хлопцы! Подавайтесь вправо, до капитана. Хиба ж так поджигают, у ней же бензобак на заду. Там поджигать надо. Подавайтесь до капитана, а я тут трошки сам повоюю.
Машины загорались одна за другой. Черные коптящие столбы дыма поднимались высоко над землей. Обезумевшие от ужаса фашисты бестолково метались среди опрокинутых бричек, скачущих лошадей, горящих машин. Отчаянные крики и вопли то и дело заглушались взрывами гранат да сухим стрекотаньем автоматов и пулеметов.