Чернов, глядя в безоблачное небо, неожиданно громко рассмеялся. Нурбаев взглянул на офицера.
- Наверное, что-то очень хорошее вспомнили, товарищ гвардии лейтенант? Наверное, про дом вспомнили?
- Нет, не про дом, Нурбаев. У меня и дома-то никакого нет. Все здесь, в полку. Вспомнил, что война скоро кончится. Вот и рассмеялся. Смотри- днем по фронтовой дороге целым обозом едем, а хоть бы один какой-нибудь «мессер» появился. Очистили наши небо от фашистов. Скоро и землю очистим.
- Скоро, товарищ лейтенант. Скоро опять в Узбекистан…
Но не окончив фразы и забыв про свое ранение, Нурбаев соскочил с повозки и вытянулся. На обочине дороги стояла знакомая потрепанная «эмка», и генерал уже подходил к повозке. Обоз остановился.
- Ну как, герои? - спросил генерал, подойдя к повозке.- Жив, Чернов? Ох, и хотел я тебе устроить «голубую жизнь» за твой очередной фортель. Ну, да победителей не судят. Только ты смотри, не загордись. Обратно в свою дивизию возвращайся. Ты ведь в ней начал воевать солдатом, служил офицером, а теперь повоюешь Героем Советского Союза. Я тебя ждать буду. И ты, Нурбаев, также. Я тебя по возвращении офицерскими погонами обрадую. Торопитесь выздоравливать, герои. Ну, бывай здоров, лейтенант Чернов.
И, нагнувшись над Черновым, генерал поцеловал его крепко в губы, а затем обнял и так же крепко поцеловал Нурбаева. Комдив не знал, что спина у Нурбаева - сплошная рана. Но Нурбаев, не поморщившись, выдержал боль и, только слегка побледнев, ответил:
- Служу Советскому Союзу!
