— Дядя!.. Дяденька!..
Но ни дяди Шуры, ни Федьки уже не было. Все смешалось в одну кучу.
Как грянула музыка, и пошла давка. Барабан-то как ухает! Большой какой, больше человека.
На пароходе сняли фуражки, а пионеры подняли руки к голове.
На берегу крестьяне медленно один за другим тоже начали стаскивать шапки.
«…С Интернационалом воспрянет род людской…»
неслась широко и громко песня вместе с музыкой.
Леша таращился поглядеть на городских пионеров, но впереди стояли все большие дяди.
— Куда ты лезешь, клоп?.. — ткнул его опять сердитый старик. — Гляди, весь вымазался, как трубочист… Где ты так вывозился?..
Потом вышел какой-то оратор и заговорил: