На другой день, чуть свет, народ уже вертелся около московских летунов. Кирюша с товарищами впереди всех. Во все штуки заглядывают. Ползают на корточках, винтики, паклю подбирают. Бензин понюхали.
Другой, пониже, летчик-моторист кряхтит и вздыхает. Весь измазался в бензине и масле. С щипцами в руках рылся в стальном брюхе аэроплана. Сердится-дело не выходит.
— Тьфу!.. Придется все разбирать… Задержимся с неделю, — бурчит он, — отойди отсюда, мальчики! Не мешайте!
Ребята на секунду шарахались, а потом опять снова подбирались.
Около высокого летчика все время жался белый мальчик. Поглядывал с недоверием на деревенских ребят.
— Эй, ты! — поймал высокий Кирюху, — ты, кажется, парень смышленый… Вот вам, ребята, новый товарищ, — казал он на Гору, — ступайте, играйте, а здесь и вправду не мешайте…
Гора исподлобья поглядывал на ребят. Кирюха подошел первый.
— Тебя как звать? — шмыгнул он носом.
— Гора.
— А меня Кирюха. Пойдешь купаться?