Пономарь хотел спрятать брошюры… Жозеф его остановил.
— Можно говорить при барышне… Это разумная женщина…
Он отдавал ему приказание:
— Значит, понял, старик?.. В Базош… В Куртэн… Во Флёр-Сюр-Тилль… И чтобы завтра за день все раздать… И повторяю тебе… заходи повсюду… Во все дома… Даже к республиканцам… Они тебя, может, выставят за дверь… Не слушайся… Делай свое дело… Если доберешься хотя до одного из этих подлецов, и то хорошо… И потом помни, что за республиканца получишь сто су…
Пономарь кивал утвердительно головой. Забрав брошюры, он ушел, сопровождаемый до калитки Жозефом.
Вернувшись, он заметил мое любопытство, мой вопросительный взгляд…
— Да… — сказал он небрежно… Несколько песенок, картинок, антисемитских брошюр… Раздаем для пропаганды… Я тут вошел в сношения с господами священниками… Стараюсь для них, что-ж! Это входит в мои убеждения… И нужно сказать, что это хорошо оплачивается…
Он снова уселся за столик, где чистил зерна. Разбуженные собаки вертелись по комнате, ища себе более удобного места.
— Да… да… — повторил он… — Не дурно оплачивается… А? у них есть таки деньги, у господ священников.
И точно спохватившись, что чересчур много наговорил, прибавил: