— Что же вы делаете, чтобы заставить их продать?
Циничный, изящный, выпрямляя свой стройный стан, юноша ответил, явно рассчитывая всех поразить:
— Я за ними ухаживаю… А затем упражняюсь с ними в противоестественных отношениях…
Его смелость вызвала легкий крик удивления, но так как Сарторису прощалось все, то все стали смеяться…
— Что вы подразумеваете под противоестественными отношениями?.. — спросила иронически, с некоторой тяжеловесной игривостью, баронесса Гогштейн, любившая скабрёзности.
Но в эту минуту Кемберлэй бросил на Люсьена Сарториса выразительный взгляд, и последний умолк… За него ответил Морис Фернанкур, который, наклонясь к баронессе, произнес глубокомысленным тоном:
— Это зависит оттого, с какой стороны Сарторис помещает объект…
Физиономии присутствующих прояснились… Ободренная успехом, г-жа Шариго, задававшая Сарторису недвусмысленные вопросы, против которых он протестовал очаровательными жестами, громко воскликнула:
— Значит, это верно?.. Вы значит?..
Эти слова произвели впечатление ледяного душа. Графиня Фергюс взволнованно замахала веером… Все смотрели друг на друга с смущенными, сконфуженными лицами, на которых, впрочем, заметно было сильное желание расхохотаться. Шариго, опершись локтями на стол, сжав губы, побледневший, с выступившим на лбу потом, яростно катал хлебные шарики, комично вытаращив глаза… Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы Кемберлэй, воспользовавшись этим затруднительным моментом, не начал рассказывать о своем последнем путешествии в Лондон…