Добравшись до фризы, они остановились.
— Здесь… сказала сестра Анжелика… Налево от вас о. настоятель.
И возбужденная мраком и тишиной, стремительно прошептала:
— Agnus Dei, qui tollis peccata mundi.
— Exaudi nos, Domine, — ответил о. настоятель и направил фонарь к каменным выступам, на которых скакали и кривлялись апокалиптическия изображения чертей и святых.
Внезапно раздался крик. Он увидал, прямо против себя, богохульное изображение греха, во всей его обнаженной мерзости…
— Mater purissima… Mater castissima… Mater inviolata… — лепетала сестра, склонившись над лестницей.
— Ах, ты, свинья!.. свинья!.. — вопил о. настоятель, на голос Ora pro nobis.
Он размахнулся молотком, и в то время, как позади его, сестра Анжелика продолжала воссылать молитвы Пресвятой Деве, а пономарь, скрючившись у подножия лестницы, бормотал невнятные слова, нанес бесстыдной фигуре сухой удар. Несколько каменных брызг оцарапали ему лицо; послышался шум падения тяжелого тела на крышу; затем оно соскользнуло в водоем, отскочило и снова шлепнулось в переулок.
На следующий день, выходя из церкви, где она слушала обедню, мадемуазель Робино, набожная женщина, заметила в переулке на земле предмет необычайной формы и странного вида, похожий на реликвию… Она подняла его и стала рассматривать со всех сторон: