Не обескураживая барина, я забавлялась его подходцами, давая себе слово при первом же подходящем случае поставить его на свое место.
Раз после завтрака я была очень удивлена, увидав его входящим в бельевую, где я одна предавалась печальным мыслям за своей работой. Утром у меня произошла с г. Ксавье тягостная сцена, впечатления которой еще не изгладились… Барин тихонько запер дверь, положил портфель на большой стол возле груды простынь, и подойдя ко мне, взял мои руки и стал их гладить. Веки его мигали и глаза вращались, точно у старой курицы на солнце… Можно было помереть со смеху…
— Селестина… — сказал он… — Мне больше нравится называть вас Селестиной… Это вам не обидно?
Мне стоило большого труда не расхохотаться…
— Да нет, барин… — ответила я, принимая оборонительное положение…
— Ну, Селестина… Я нахожу, что вы очаровательны… вот!
— В самом деле, барин?
— Обворожительны, даже… Обворожительны… Обворожительны!..
— О! барин…
Его пальцы оставили мою руку… блуждали по лифу, отягощенные желанием, и дотрагивались до моей шеи, подбородка, затылка мягкими, жирными прикосновениями…