Со всех сторон загремело:
— Да, да!.. Пусть его расстреляют! Да здравствует армия!
Требование это возбудило энтузиазм до крайних пределов. В кафе только и слышалось какое-то рычание, заглушаемое звоном сабель и стуком кулаков по столам. Кто-то хотевший сказать неизвестно что, был освистан, и Жозеф, бросившись на него, раскроил ему ударом кулака губы и вышиб пять зубов… Изрубленный саблями наголо, окровавленный, полумертвый, несчастный был, точно падаль, выброшен на улицу при несмолкающих криках: «Да здравствует армия! Смерть жидам!»
Порою мне делается страшно в этой атмосфере крови, среди этих животных лиц, отяжелевших от алкоголя и убийств. Но Жозеф успокаивает меня:
— Это ничего, говорит он… Так нужно для дела…
Вчера, возвратясь с рынка, Жозеф очень веселый, потирая руки, заявил мне:
— Плохие новости. Говорят, что будет война с Англией.
— О, Боже мой! — вскричала я. — Что, если Шербург начнут бомбардировать?
— Ну!.. Полно!.. — подтрунивал Жозеф… — Что касается меня, то я подумываю о другом… Об одной штучке… Об одной великолепной штучке…
Меня пробрала невольная дрожь… Он затевает какую нибудь ужасную вещь…