18-го сентября.
Сегодня воскресенье, я пошла к обедне.
Я уже говорила, что не будучи набожной, я все же признаю религию… Что бы там ни говорили и ни делали, религия останется всегда религией. Богатые люди, может, и могут обходиться без нее, но она необходима таким людям, как я… Я знаю, что есть много чудаков, предающихся ей до одурения, и что поведение многих священников и монахинь не делает ей чести… Мне это все равно… Когда чувствуешь себя несчастной — а в нашей профессий это случается слишком часто только это может облегчить страдания… Религия, да еще любовь… Да, но любовь это уже утешение другого рода… Итак, я никогда не пропускала обедни, даже когда жила у нечестивых господ… Прежде всего для меня обедня — это выход, развлечение на фоне обыденной скуки дома… Встречаешь подруг, слышишь новости, заводишь знакомства… Ах! Если бы я выслушивала, при выходе из часовни Успения, всех старых ловеласов, шептавших мне на ухо забавные молитвы, меня бы, вероятно, не было здесь теперь!..
Сегодня погода исправилась. Светит солнце, туманное осеннее солнце, при виде которого, кажется, легче дышать… Я не знаю почему, но это голубое золотистое утро сделало меня почти веселой…
Мы живем в 150 метрах от церкви. Дорога вьется тропинкой, изгибаясь между плетней… Весной здесь должно быть масса цветов, дикие вишни и белый шиповник, который пахнет так хорошо… Я люблю белый шиповник… С ним у меня связано много воспоминаний далекого детства… Кроме этого, в деревне нет ничего интересного… Деревня как деревня. Широкая равнина, а внизу, где она кончается, холмы. По долине течет река; на холмах лес… И все это задернуто прозрачным и золотистым туманом, который на мой взгляд слишком закрывает пейзаж.
Может, это смешно, но больше всего я люблю природу Бретани… Это у меня в крови. Никакая другая не кажется мне такой красивой и не говорит так много моей душе. И среди богатой тучной природы Нормандии, я чувствую тоску по степи, и по печальному, чудному морю, у которого я родилась… И эти внезапно нахлынувшие на меня воспоминания бросают тень грусти на веселье солнечного утра.
По дороге я встречала все женщин и женщин. С молитвенниками под мышкой, они подобно мне направляются к обедне: кухарки, горничные, судомойки, неуклюжие, толстые, идут медленной походкой, мотаясь, как коровы. Как они комично выглядят в своих праздничных костюмах… Дубье!.. От них так и несет деревней и сейчас видно, что они никогда не служили в Париже… Они рассматривают меня с любопытством, с каким-то недоверием и вместе с тем симпатией… С завистью разглядывают мою шляпу, мою бежевую жакетку, платье в талию, зонтик в зеленом шелковом чехле… Их поражает мой дамский туалет, а еще больше, я думаю, мой кокетливый и вызывающий вид. Они толкают друг друга локтями, вытаращивают глаза, разевают рты до ушей, пораженные моим шиком и блеском. А я иду, покачиваясь легко и проворно, в модных ботинках, подняв смелым жестом платье, шуршащее об шелковые юбки… Что вы хотите?.. Мне очень нравится производить фурор…
Я слышу, как они, проходя мимо меня, шепчут:
— Это новенькая из Приёрё…
Одна из них, толстая, краснолицая коротконожка, которая, кажется, с трудом несет огромный живот на расставленных точно козлы ногах, подходит ко мне с широкой мокрой улыбкой на толстых губах…