Наконец, после мучительных усилий, вызвавших на лице его судорожную гримасу, он спросил меня:
— Бы любите груши, Селестина…
— Да, сударь.
Я не сдавалась… И отвечала пренебрежительно высокомерным тоном.
Он поколебался несколько секунд из боязни быть настигнутым барыней… И вдруг, точно маленький воришка, сорвал с ветки грушу и подал мне…
Ах! с каким жалким видом!.. Колени его тряслись… руки дрожали…
— Держите, Селестина… спрячьте в фартук, вам ведь на кухне этого не дают, правда?..
— Нет, барин…
— Ну так… я вам дам еще… когда нибудь… потому что… потому что я хочу, чтобы вы были счастливы…
Искренность и горячность его желания, застенчивость, неловкие жесты, растерянные слова, сила мужчины, все это меня несколько растрогало…