Все, что осталось от их мускулов под облупившейся кожей, едва двигалось.
Вдруг один из них, окончательно обессилев, выпустил веревки, испустил легкое хрипение и, вытянув вперед руки, упал около трупа, лицом на землю, а изо рта у него хлынула струя черной крови.
— Встать! Подлец! Встань, собака! — кричал надзиратель.
Четыре раза бич свистнул и опустился на спину человека. Сидящие на цветущих ветках фазаны разлетелись, производя сильный шум крыльями.
Сзади себя я слышал безумные крики павлинов. Но человек не поднимался.
Он больше не двигался, а кровавое пятно на песке все расширялось.
Человек был мертв!
Тогда я оттащил Клару, коготки которой вонзились мне в кожу. Я чувствовал, что я очень бледен, и шел, шатаясь, как пьяный.
— Это слишком! Это слишком! — постоянно повторял я.
А послушно следовавшая за мной Клара тоже повторяла: