Великолепная, нервная, с трепещущими ноздрями, словно лань, почувствовавшая в воздухе запах самца, она глотала воздух вокруг себя. Дрожь, которая была мне известна, как предвестник спазм пробежала по всему ее телу. Ее губы немедленно покраснели еще больше и надулись.
— Ты чувствуешь? — спросила она отрывисто и глухо.
— Я чувствую аромат пионов, наполняющий весь сад, — ответил я.
Она ударила нетерпеливо ногой о землю.
— Не то! Ты не чувствуешь? Припомни!
И, еще шире раздув ноздри и с еще более сверкающими глазами, она сказала:
— Пахнет, как когда я люблю тебя?
Тогда она быстро нагнулась к одному растению, фаликтру, фаликтру, возвышавшему на краю аллеи свой длинный тонкий стебель, трубчатый, прямой, ярколиловый. Каждая боковая ветка выходила из ножен в форме влагалища и оканчивалась кистью совсем мелких цветов, прижавшихся друг к другу и покрытых цветочной пыльцой.
— Это он! Это он! О, мой милый!
На самом деле, могучий, фосфорный запах, запах человеческого семени исходил из этого растения. Клара сорвала стебелек, принудила меня понюхать странный Запах, потом, осыпав мне лицо цветочной пылью, сказала: