Прибор для метания камней
Деревянные прикрытия.
Цицерон в ряде своих речей против Верреса прямо говорит, что Сицилия превратилась в гнездо морских разбойников. И это обстоятельство умело используется обвинителем Верреса:
«Вы скажете: «Пусть это так, пусть он (Веррес) не приобрёл славы в этой — действительной или воображаемой — невольнической войне… зато он содержал в исправности флот для военных действий против пиратов и вообще обнаружил в этом деле величайшую заботливость, так что он всё-таки оказался превосходным защитником провинции». Я могу рассказать вам, судьи, такие вещи об этой войне с пиратами, такие вещи о сицилийском флоте, что вы убедитесь в справедливости заявления, с которым я приступаю к этой части моей речи, заявления, что в одной этой сфере его деятельности сосредоточены величайшие из его преступлений: и алчность, и государственная измена, и безумная страсть, и безумная жестокость. Рассказ мой будет краток; прошу выслушать его с таким же вниманием, как и всё прежнее».
И Цицерон рассказывает, что когда римскому флоту посчастливилось захватить пиратский корабль, нагружённый добычей, то Веррес больше думал о захваченных ценностях, чем о расправе над пиратами. Он долго скрывал главного пирата, не предавая его казни, в надежде получить за него богатый выкуп.
Всё это до такой степени развязывало руки пиратам, что они смело входили в сицилийские порты и господствовали на море у самых берегов Италии. Тот же Цицерон говорит об очень удачной операции вождя пиратов Гераклеона, который у Пелорского побережья разбил весь сицилийский флот и предал его пламени.
Успешно выполнив эту операцию, Гераклеон увеличил свои силы за счёт примкнувших к нему рабов и двинулся теперь прямо в Сиракузы. Некоторое время он держал город в своих руках, вызывая изумление и негодование римских центральных властей.
Приведённые факты указывают на связи рабов с пиратами Сицилии.