– Не пустила? – возмущенно вскричала супруга, – Я не пустила? Это же город вас не отпустил, и вы это прекрасно знаете. Понимаете, Скарлетт; когда людям стало известно, что он намерен отбыть в Виргинию в качестве военного врача, все дамы в городе подписали петицию, умоляя его остаться здесь. Само собой понятно, что город не может обойтись без него.
– Ну будет, будет, миссис Мид, – повторил доктор, явно польщенный ее похвалами. – Что ж, пожалуй, хватит пока и одного сына на фронте.
– А на будущий год пойду на войну я! – воскликнул Фил, подпрыгивая на месте от волнения. – Барабанщиком!. Я уже учусь бить в барабан. Хотите послушать? Сейчас побегу, принесу барабан!
– Нет, не сейчас, – сказала миссис Мид и притянула к себе. Глубокое душевное волнение отразилось на ее лице. – Не на будущий год, дорогой. Еще через годик, может быть.
– Но война же тогда кончится! – обиженно закричал Фил, выскальзывая из материнских объятий, – А ты обещала!
Взгляды родителей встретились, и Скарлетт прочла все в их глазах. Дарси Мид сражался в Виргинии, и трепетная любовь родителей была устремлена на младшего, остававшегося с ними сына.
Дядюшка Питер откашлялся.
– Мисс Питти была страх в каком волнении, когда я уезжал. Надо ехать домой, она и так уж небось лежит в обмороке.
– До свидания! Я наведаюсь к вам после обеда! – крикнула миссис Мид. – И передайте от меня Питти: если она не отдаст вас в мой комитет, ей еще не раз прядется падать в обморок.
Коляска, раскачиваясь из стороны, в сторону в скользких глинистых колеях, потащилась дальше, а Скарлетт, улыбаясь, откинулась на подушки. Впервые за много месяцев у нее посветлело на душе. Атланта с ее шумной уличной толпой, с ее неистовостью, спешкой, подспудным напряжением возбуждала в ней приятное волнение – она была ей куда милее пустынной плантации в окрестностях Чарльстона, где ночное безмолвие нарушали лишь крика аллигаторов, милее и самого Чарльстона, дремлющего в тени своих садов за высокими оградами, милее Саванны с ее широкими, обсаженными пальмами улицами и мутной рекой. И – пока что; быть может, милее даже Тары, дорогой ее сердцу Тары.