– Давно. Почти год назад.
– И канул в Лету, думается мне.
Не будучи уверена в том, что такое «Лета», но безошибочно чувствуя, что в этих словах скрыта насмешка, Скарлетт промолчала.
– И долго вы были замужем? Простите мой вопрос, но я давно не заглядывал в эти края.
– Два месяца, – нехотя отвечала Скарлетт.
– Как поистине трагично. – Он произнес это довольно небрежным тоном.
«О, чтоб тебе пропасть», – в бешенстве подумала Скарлетт. Будь это кто-нибудь другой, она окинула бы его ледяным взглядом и попросила бы удалиться. Но этот человек знал про нее и про Эшли и понимал, что она не любила Чарльза. Она была связана по рукам и ногам. Она сидела молча, опустив глаза на свой веер.
– И сегодня ваш первый выход в свет?
– Я понимаю, это выглядит странно, – поспешила объяснить Скарлетт. – Но барышням Маклюр, которые должны были сидеть в этом киоске, неожиданно пришлось уехать, и, кроме нас с Мелани, заменить их никто не мог, и…
– Любую жертву не жалко принести во имя Правого Дела. То же самое говорила и миссис Элсинг, только ее слова звучали как-то по-иному. Гневный ответ был у Скарлетт уже наготове, но она вовремя прикусила язык. В конце концов, она ведь здесь не ради «Правого Дела», а потому, что ей до смерти надоело сидеть дома.