Ей хотелось ответить ему какой-нибудь колкостью, но, сделав над собой героическое усилие, она сказала:
– Что с вами, капитан Батлер? Что это вам взбрело в голову? Всем же известно, какую вы себе снискали славу своей храбростью, своей… своей…
– Вы меня разочаровали, – сказал он.
– Разочаровала?
– Конечно. Во время нашей первой и столь знаменательной встречи я думал: вот девушка, наделенная помимо красоты еще и отвагой. Теперь я вижу, что осталась только красота.
– Вы хотите сказать, что я трусиха? – Она сразу ощетинилась.
– Безусловно, у вас не хватает смелости признаться в том, что вы думаете. Впервые увидев вас, я сказал себе: таких девушек – одна на миллион. Она совсем не похожа на этих маленьких дурочек, которые верят всему, что говорят их маменьки, и прячут свои желания и чувства, а порой и разбитые сердца под нагромождением пустопорожних учтивых слов. Я подумал: мисс О’Хара – натура незаурядная. Она знает чего хочет и не боится ни открыто об этом сказать, ни… швырнуть вазу.
– Так вот, – сказала она, давая волю своему гневу, – сейчас я действительно скажу все, что думаю. Будь вы хоть сколько-нибудь воспитанным человеком, вы бы не пришли сюда и не стали бы говорить со мной. Вам следовало бы понимать, что я не имею ни малейшего желания вас видеть! Но вы не джентльмен! Вы грубое, отвратительное животное! И, пользуясь тем, что ваши паршивые суденышки как-то ухитряются обставлять в портах янки, вы, позволяете себе приходить сюда и издеваться над настоящими храбрыми мужчинами и над женщинами, которые готовы пожертвовать всем ради Правого Дела…
– Минутку, минутку, – широко ухмыляясь, прервал он ее, – вы начали прекрасно и в самом деле сказали то, что думаете, но умоляю, не говорите мне о Правом Деле. Мне уже осточертело про это слушать, да и вам, ручаюсь, тоже.
– Да как вы можете… – горячо начала было она, но тут Же спохватилась, чувствуя, что он готовит ей ловушку.