– Стоит ли тратить словесный пыл на янки, которые честно набивают себе карман, продавая свой Союз Штатов? Это не будет иметь никакого значения в веках. Все сведется к одному концу. Янки знают, что Конфедерация рано или поздно будет стерта с лица земли, так почему бы им пока что не заработать себе на хлеб?
– Стерта с лица земли? Конфедерация?
– Ну разумеется.
– Будьте столь любезны – освободите меня от вашего присутствия и не вынуждайте вызывать мой экипаж, дабы от вас избавиться!
– Какая пылкая маленькая мятежница! – с усмешкой проговорил он, поклонился и неспешно зашагал прочь, покинув ее в состоянии бессильной ярости и негодования. И к этому примешивался непонятный ей самой осадок разочарования – разочарования, как у обиженного ребенка, чьи детские мечты разлетелись в прах. Как смеет он так отзываться о тех, кто помогает прорывать блокаду! И как посмел он сказать, что Конфедерацию сотрут с лица земли! Его следует расстрелять, расстрелять, как изменника! Она обвела глазами зал, увидела знакомые лица – смелые, открытые, воодушевленные, уверенные в победе, и странный холодок вдруг закрался в ее сердце. Сотрут с лица земли? И эти люди допустят? Да нет, конечно же, нет! Сама эта мысль была предательской и нелепой.
– О чем это вы шептались? – повернувшись к Скарлетт, спросила Мелани, когда покупатели ушли. – Миссис Мерриуэзер – я заметила – не сводила с тебя глаз, а ты ведь знаешь, дорогая, как она любит посудачить.
– Этот человек совершенно невыносим – невоспитанная деревенщина, – сказала Скарлетт. – А старуха – Мерриуэзер – пускай себе судачит. Мне надоело прикидываться дурочкой для ее удовольствия.
– Ну что ты, право, Скарлетт! – воскликнула чрезвычайно скандализованная Мелани.
– Тише, – сказала Скарлетт. – Доктор Мид намерен сделать еще одно объявление.
Когда доктор заговорил, зал немного притих. Для начала доктор поблагодарил пожертвовавших драгоценности дам за щедрость.