Ну вот, сейчас они все примутся танцевать – все, кроме нее и пожилых дам. Все будут веселиться, кроме нее. Она увидела Ретта Батлера, стоявшего внизу прямо перед доктором, и постаралась сделать вид, что все происходящее ей глубоко безразлично, но было уже поздно: один утолок губ Ретта насмешливо опустился вниз, а одна бровь выразительно поднялась вверх. Скарлетт вздернула подбородок и, отвернувшись, внезапно услышала свое имя, произнесенное с характерным чарльстонским акцентом и так громко, что оно заглушило все другие выкрикиваемые имена:
– Миссис Чарльз Гамильтон – сто пятьдесят долларов золотом.
Когда прозвучало ее имя, а затем сумма, в зале воцарилась тишина. Скарлетт, как громом пораженная, сидела окаменев, расширенными от удивления глазами глядя в, зал. Все взоры были обращены на нее. Она видела, как доктор, наклонившись с подмостков, что-то прошептал Ретту Батлеру. Вероятно, объяснял ему, что она в трауре и не может принять участия в танцах. Но Ретт Батлер только пожал плечами.
– Может быть, вы выберете какую-нибудь другую из наших прекрасных дам? – спросил доктор.
– Нет, – отчетливо произнес Ретт, небрежно окидывая взглядом присутствующих. – Миссис Гамильтон.
– Говорю вам, это невозможно, – раздраженно сказал доктор. – Миссис Гамильтон не согласится…
И тут Скарлетт услышала чей-то голос и не сразу поняла, что он принадлежит ей:
– Нет, я согласна!
Она вскочила на ноги. От волнения, от радости, что она снова в центре внимания, снова признанная королева бала, самая привлекательная из всех, а главное – от предвкушения танцев, – сердце у нее бешено колотилось, и ей казалось – она вот-вот упадет.
– Ах, мне наплевать, мне наплевать на все, что они там будут говорить! – пробормотала она, вся во власти сладостного безрассудства. Она тряхнула головой и быстро вышла из киоска, постукивая каблучками по полу, как кастаньетами, и на ходу раскрывая во всю ширь свой черный шелковый веер. На мгновение перед ее глазами промелькнуло изумленное лицо Мелани, скандализованные лица дам-попечительниц, раздосадованные лица девушек, восхищенные лица офицеров. А потом она стояла посреди зала, и Ретт Батлер направлялся к ней, пробираясь сквозь толпу, с этой своей поганой усмешечкой на губах. Да ей наплевать на него, наплевать, будь он хоть президент Линкольн! Она будет танцевать, вот и все! Она пойдет в первой паре в кадрили! Она ослепительно улыбнулась ему и присела в низком реверансе, и он поклонился, приложив руку к манишке. Растерянный Леви поспешно выкрикнул, стараясь разрядить обстановку: