«А стоит мне только упомянуть имя Эшли, – с раздражением думала Скарлетт, – как у него тут же полезут вверх брови и по губам проползет эта его отвратительная многозначительная ухмылка!» – Я ведь красивее ее, – сказала Скарлетт. – Почему же вы; с ней куда любезнее, чем со мной?
– Могу ли я позволить себе возомнить, что вы ревнуете?
– О, пожалуйста, не воображайте!
– Еще одна иллюзия разбита вдребезги! Если я «куда любезнее» с миссис Уилкс, то лишь потому, что она этого заслуживает. Я мало встречал в своей жизни таких искренних, добрых и бес-; корыстных людей. Но вероятно, вы не в состоянии оценить ее по достоинству. К тому же, несмотря на молодость, она поистине благородная леди в самом лучшем смысле этого слова.
– Вы что, хотите сказать, что я не благородная леди?
– Если память мне не изменяет, мы еще в самом начале нашего знакомства установили, что вы отнюдь не «леди».
– Вы просто омерзительно грубый человек – зачем вы нее это ворошите? Как можете вы ставит!, мне в вину эту детскую выходку? Это было так давно, я стала взрослой с тех пор и никогда не вспомнила бы про это, если бы не ваши постоянные намеки.
– Я не верю, что это была просто детская выходка и что вы сильно переменились с тех пор. Вы и сейчас совершенно так же, как тогда, способны швыряться вазами, если вам что-нибудь не по нраву. Впрочем, вам теперь почти всегда и во всем удается поступать по-своему. Так что необходимости бить антикварные предметы не возникает.
– Вы… Знаете, вы кто?.. Господи, почему я не мужчина! Я бы вызвала вас на дуэль и…
– И получили бы пулю в лоб. Я попадаю в десятицентовик с пятидесяти шагов. Лучше уж держитесь за свое проверенное оружие – улыбки, глазки, вазы и тому подобное.