– Нет, нет, не пугайтесь, мисс, они не возьмут Атланту.
– Конечно, нет, мэм, вокруг города окопов понарыто, почитай, на миллион миль.
– Я сам слышал, как старина Джо сказал: «Я могу держать Атланту до скончания века».
– Так у нас же нет теперь старины Джо. У нас…
– Заткнись, дурак! Ты что – хочешь напугать дам до полусмерти?
– Янки никогда не возьмут города, мэм.
– А почему бы вам, леди, не перебраться в Мейкон или еще куда, где безопасней? Неужели у вас нет там родственников?
– Взять-то Атланту они не возьмут, но все ж таки для дам будет тут тяжеловато, когда янки попрут.
– Палить по городу будут крепко.
Наутро под теплым, парным дождем побежденная армия хлынула через город: толпы изнемогающих от голода и усталости людей, измотанных боями и отступлениями, длившимися семьдесят шесть дней, и с ними – заморенные, скелетоподобные лошади, тянувшие пушки и зарядные ящики, кое-как – обрывками веревок или сыромятных ремней – прикрученные к лафетам. И все же это не было беспорядочным бегством разгромленной армии. Войска маршировали походным строем; невзирая на свои лохмотья, они сохраняли бодрый вид, шли с развернутыми алыми боевыми знаменами, исхлестанными дождем. Они прошли школу отступлений под командованием старины Джо, научившим их превращать отступление в стратегический маневр, не менее важный, чем наступление. Обросшие бородами, оборванные, они маршировали по Персиковой улице, распевая «Мериленд мой, Мериленд», и весь город высыпал на улицы, чтобы их приветствовать. С победой ли, с поражением пришли они – это были их солдаты.