Скарлетт направилась к спальне Мелани, приотворила дверь и заглянула в залитую солнцем комнату. Мелани в ночной рубашке лежала в постели, глаза у нее были закрыты, под глазами – черные круги, отекшее личико утратило свой нежный, напоминавший сердечко овал, стройное тело стало уродливо бесформенным. Поглядел бы Эшли на нее сейчас, мелькнула у Скарлетт злорадная мысль. Ни одна беременная женщина не казалась Скарлетт такой безобразной, как Мелани. Словно почувствовав на себе взгляд, Мелани открыла глаза, и слабая приветливая улыбка озарила ее лицо.
– Входи же, – позвала она, неуклюже поворачиваясь на бок. – Я проснулась на заре и все время думала, и знаешь, Скарлетт, я хочу попросить тебя кое о чем.
Скарлетт вошла в спальню и присела на залитую нестерпимо ярким солнцем постель.
Мелани взяла руку Скарлетт и мягко, доверчиво ее пожала.
– Дорогая, – сказала она, – я слышала стрельбу и очень расстроилась. Это со стороны Джонсборо?
– Угу, – пробормотала Скарлетт, и сердце у нее снова болезненно заколотилось.
– Я понимаю, как ты тревожишься. Я знаю, ты бы уехала домой еще на прошлой неделе, когда узнала, что твоя мама больна. Ты осталась только из-за меня, верно?
– Верно, – безжалостно подтвердила Скарлетт.
– Скарлетт, дорогая, ты так добра ко мне. Родная сестра не могла бы быть добрее и самоотверженнее тебя. И я еще больше люблю тебя за это. Мне очень больно, что я стою у тебя на пути.
Скарлетт смотрела на нее молча. «Она любит меня? Вот идиотка!» – Послушай, Скарлетт, я лежала и думала и решила обратиться к тебе с очень большой просьбой – Она снова, крепче, сжала ее руку. – Если я умру, ты возьмешь моего ребенка?