– Скорей сюда, детка! Скорей!
Она подобрала юбки и торопливо направилась к ному, снова перешагивая через распростертые тела. Она схватила доктора за руку и почувствовала, как дрожит его рука от напряжения и усталости, хотя лицо сохраняло твердость.
– Ах, доктор! – воскликнула она. – Вы должны пойти к нам – Мелани рожает, Он поглядел на нее так, словно ее слова не доходили до его сознания. Какой-то раненый, лежавший на земле, с походным котелком под головой, добродушно ухмыльнулся, услыхав ее слова:
– Ну, с этим-то они умеют справляться, – одобряюще произнес он.
Скарлетт даже не поглядела на него, она потрясла доктора за плечо.
– Мелани! У нее ребенок! Доктор, вы должны пойти! Она.., у нее… – Сейчас было не до околичностей, но среди этих сотен мужских ушей слова не шли у Скарлетт с языка. – У нее сильные схватки. Доктор, прошу вас!
– Что? Рожает? Да черт побери! – внезапно вскипел доктор, и лицо его исказилось от ярости – ярости, направленной не на Скарлетт, а на весь мир, в котором могут твориться такие дела. – Вы что, рехнулись? Как я могу оставить этих людей? Они умирают сотнями? Я не могу оставить их ради растреклятого ребенка. Раздобудьте какую-нибудь женщину, она поможет. Позовите мою жену.
Скарлетт открыла было рот, хотела сказать ему, почему миссис Мид не может прийти, и осеклась. Он даже не знает, что его собственный сын ранен! Промелькнула мысль: остался ли бы доктор тут, знай он об этом, и что-то подсказало ей – да, если бы даже Фил умирал, доктор остался бы на своем посту, чтобы оказывать помощь многим, а не одному.
– Вы должны пойти к ней, доктор. Вы сами говорили, что у нее будут тяжелые роды… – Да неужели и вправду она, Скарлетт, стоит тут, среди всего этого ада, среди стонов и воплей, и во всеуслышание произносит такие ужасные, грубые слова? – Она умрет, если вы не придете!
Доктор резко выдернул руку из вцепившихся в нее пальцев и сказал так, словно не расслышал ее слов или не понял их значения.