– Я соврала, мисс Скарлетт! Сама не знаю, чего это на меня нашло. Я только разочек видела, как это бывает, и ма выдрала меня, чтоб не подглядывала.
Скарлетт в ярости молча смотрела на нее, и Присси вся сжалась, пытаясь вырваться. Какое-то мгновение мозг Скарлетт еще отказывался признать открывшуюся ей истину, но как только она с полной ясностью осознала, что Присси смыслит в акушерстве не больше, чем она сама, бешеная злоба обожгла ее как пламя. Еще ни разу в жизни не подымала Скарлетт руки на раба, но сейчас, собрав остатки сил, она с размаху отвесила своей черной служанке пощечину. Присси пронзительно взвизгнула – больше с испугу, чем от боли, – и запрыгала на месте, стараясь вырваться из рук хозяйки.
Когда Присси завизжала, доносившиеся сверху стоны оборвались, и секундой позже послышался слабый, дрожащий голосок Мелани:
– Скарлетт? Это ты? Пожалуйста, поднимись ко мне! Пожалуйста!
Скарлетт выпустила руку Присси, и девчонка, всхлипывая, повалилась на ступеньки лестницы. С минуту Скарлетт стояла неподвижно, прислушиваясь к тихим стонам, которые снова стали доноситься из комнаты Мелани. И пока она стояла там, он почудилось, что на плечи ее легло ярмо, которое придавит ее к земле своей тяжестью, стоит ей ступить хоть шаг. Она пыталась припомнить, чем старались ей помочь Мамушка и Эллин, когда она рожала Уэйда, но все расплывалось как в тумане, милосердно изглаженное из памяти муками родовых схваток. Вес же кое-что ей удалось вспомнить, и она быстро, решительно начала давать указания Присси:
– Ступай, затопи плиту, поставь на огонь котел с водой. Приноси все полотенца, какие сыщутся, и моток шпагата. И ножницы, И не говори, что не можешь ничего найти! Быстро достань и принеси мне. Ну, живо!
Она рывком подняла Присси на ноги и толкнула ее к кухонной двери. Потом распрямила плечи и начала подниматься по лестнице.
Нелегкая ей предстояла задача – сообщить Мелани, что она сама с помощью Присси будет принимать у нее роды.
Глава 22
Возможно ли, чтобы день мог быть так долог, чтобы послеполуденные часы тянулись без конца и чтобы была такая удушающая жара? И столько мух, назойливых ленивых мух. Они тучами вились над Мелани, невзирая на то, что Скарлетт не переставая махала пальмовой ветвью, так что у нее даже онемели руки. Однако все ее усилия, казалось, были тщетны: стоило ей согнать мух с потного лица Мелани, как они уже ползали по ее липким от пота ногам, и ноги беспомощно дергались, и Мелани восклицала: