– Ну полно, полно, дорогая, – ласково говорил Ретт. – Не плачьте. Вы поедете домой, моя маленькая храбрая девочка. Вы поедете домой. Перестаньте плакать.
Она почувствовала какое-то легкое прикосновение к своим волосам и смятенно подумала, что, верно, он коснулся их губами. Она хотела бы никогда не покидать его объятий – они были так надежны, так нежны. Под защитой этих сильных рук с ней не может приключиться никакой беды.
Достав из кармана платок, он утирал ей слезы.
– Ну, а теперь высморкайтесь, как настоящая пай-девочка, – приказал он, а глаза его улыбались. – И скажите мне, что надо делать. Мешкать нельзя.
Она послушно высморкалась, но ее все еще трясло, и она не могла собраться с мыслями. Заметив, как дрожат ее губы и какой беспомощный подняла она на него взгляд, он начал распоряжаться сам.
– Миссис Уилкс только что разрешилась от бремени? Брать ее с собой опасно, опасно везти двадцать пять миль в тряской повозке. Лучше Оставить ее с миссис Мид.
– Миды уехали. Я не могу ее оставить.
– Решено. Значит – в повозку. Где эта маленькая черная балбеска?
– Наверху, укладывает сундук.
– Сундук? В эту повозку нельзя впихнуть никакой сундук. Вы и сами-то там едва поместитесь, да и колеса могут отлететь. Позовите девчонку и скажите, чтобы она взяла самую маленькую пуховую перинку, какая сыщется в доме, и отнесла в повозку.