– Чарльза?
– Ну да, Чарльза – моего мужа.
– А у вас в самом деле был когда-то муж, малютка? – негромко проговорил Ретт и рассмеялся.
Хоть бы уж он перестал смеяться! Хоть бы скорее увез ИХ отсюда!
– А откуда же, по-вашему, у меня ребенок? – с вызовом спросила она.
– Ну, муж – это не единственная возможность…
– Замолчите и поезжайте быстрей! Но он внезапно натянул вожжи, почти у самой улицы Мариетты, возле стены еще не тронутого огнем склада.
– Скорей же! – Это было единственное, о чем она могла думать: – Скорей! Скорей!
– Солдаты! – произнес он.
Они шли по улице Мариетты, мимо пылающих зданий, шли походным строем, насмерть измученные, таща как попало винтовки, понуро опустив головы, уже не имея сил прибавить шагу, не замечая ни клубов дыма, ни рушащихся со всех сторон горящих обломков. Шли ободранные, в лохмотьях, неотличимые один от другого, солдаты от офицеров, – если бы у последних обтрепанные поля шляп не были пришпилены к тулье кокардой армии конфедератов. Многие были босы, у кого голова в бинтах, у кого рука. Они шли, не глядя по сторонам, безмолвные как привидения, и лишь топот ног по мостовой нарушал тишину.