– Ох, мисс Скарлетт, они перво-наперво в погреб-то и полезли. Скарлетт вдруг почувствовала, что ее мутит: голод, бессонная ночь, усталость и страшные известия – все сказалось сразу, и она ухватилась за резной подлокотник софы, стараясь преодолеть головокружение.
– Значит, нет вина, – произнесла она тупо, и перед взором ее воскресли бесчисленные ряды бутылок в отцовском погребе. Что-то еще шевельнулось в памяти.
– Порк, а кукурузное виски в дубовом бочонке, которое папа закопал под беседкой?
И снова по темному лицу проползло нечто похожее на улыбку – радостную и исполненную уважения.
– Мисс Скарлетт, до чего ж у вас шустрые глазки! Я ведь напрочь забыл про тот бочонок. Только, мисс Скарлетт, это виски пить негоже. Оно ведь почитай что еще и года не лежит, и опять же виски – это ж не для леди.
Порк – как все негры! Нет чтобы пошевелить мозгами – что им скажут, то и твердят. А янки еще надумали их освобождать.
– Сейчас оно будет в самый раз и для леди, и для ее папы. Живее, Порк, откопай бочонок и принеси два стакана, немного мяты и сахара, и я приготовлю джулеп note 7.
Порк поглядел на нее с укоризной.
– Мисс Скарлетт, будто вы не знаете, какой же у нас сахар, мы о нем и думать позабыли. И мяту всю лошади поели, а они перебили все стаканы.
«Если он еще раз скажет „они“, я завизжу. Я просто не выдержу», – подумала Скарлетт, а вслух приказала: