– Вон отсюда, говорите, мисс Скарлетт? Куда же мне идти?
– Не знаю и знать не хочу. Но каждый, кто не желает делать то, что надо, может отправляться к янки. Передай это и всем остальным.
– Слушаюсь, мэм.
– Ну, а что с кукурузой и хлопком?
– С кукурузой? Боже милостивый, мисс Скарлетт, они же пасли лошадей на кукурузном поле, а то, что лошади не съели и не вытоптали, они увезли с собой. И они гоняли свои пушки и фургоны по хлопковым полям и погубили весь хлопок. Уцелело несколько акров, внизу у речки – видать, они не приметили. А какой от них прок – там больше трех тюков не наберется.
Три тюка! Скарлетт припомнилось бессчетное множество тюков хлопка, которые ежегодно приносил урожай, и сердце ее заныло. Три тюка. Почти столько, сколько выращивали эти никудышные лентяи Слэттери. А ведь еще налог. Правительство Конфедерации взимало налоги вместо денег хлопком. Три тюка не покроют даже налога. Конфедерации же нет дела до того, что все рабы разбежались и хлопок собирать некому.
«Ладно, и об этом не стану думать сейчас, – сказала себе Скарлетт. – Налоги – это не женская забота, в конце концов. Об этом должен заботиться отец. Но он… О нем я тоже сейчас не буду думать. Получит Конфедерация наш хлопок, когда рак на горе свистнет. Сейчас главное для нас – что мы будем есть?» – Порк, был кто-нибудь из вас в Двенадцати Дубах или в усадьбе Макинтошей? Там могло остаться что-нибудь на огородах.
– Нет, мэм. Мы из Тары ни ногой. Боялись, как бы не напороться на янки.
– Я пошлю Дилси к Макинтошам, может быть, она раздобудет там что-нибудь поесть. А сама схожу в Двенадцать Дубов. – С кем же вы пойдете, барышня?
– Ни с кем. Мамушка должна остаться с сестрами, а мистер Джералд не может…