– Зачем ты меня ударила?
– Затем, моя дорогая, что у тебя все платье на спине занялось. Я не думала, что ты потеряешь сознание, хотя, видит бог, ты столько сегодня натерпелась, что можно было и на тот свет отправиться… Я побежала домой, как только привязала в лесу наших животных, и чуть не умерла со страху, думая о том, что ты с малюткой осталась здесь одна. Эти.., янки не обидели тебя?
– Ты хочешь сказать: не обесчестили ли они меня? Нет, – заверила ее Скарлетт и застонала, попытавшись сесть. Если голова ее покоилась относительно удобно – на коленях Мелани, то телу лежать на полу было далеко не так приятно. – Но они украли все, все. У нас ничего больше нет… Интересно, чему это ты так радуешься?
– Мы не потеряли друг друга и наших детей, и у нас есть крыша над головой, – сказала Мелани, и голос ее звучал радостно и звонко. – О большем в наши дни не приходится и мечтать… Господи, Бо, кажется, лежит мокрый! А янки, верно, прихватили заодно и пеленки? Ой, Скарлетт! Что это у него тут?
Она испуганно сунула руку под пеленку и извлекла оттуда бумажник. С минуту она так смотрела на него, словно видела этот предмет впервые, потом расхохоталась – неудержимо, почти истерически.
– Ни один человек на свете, кроме тебя, не мог бы до этого додуматься! – воскликнула она и, обвив руками шею Скарлетт, поцеловала ее. – Ты самое поразительное существо на свете, ни у кого нет такой сестры, как ты.
Скарлетт не противилась этим объятиям: она была еле жива от усталости, похвала приятно льстила ее самолюбию, а потом – в сизой от дыма кухне – в ее душе укрепилось чувство уважения к золовке и зародилось нечто похожее на дружескую близость.
«Одного у нее не отнимешь, – не могла не признаться себе Скарлетт, – когда нужна помощь, Мелани всегда тут как тут».
Глава 28
Внезапно резко похолодало и наступили морозы. Студеным ветром тянуло из-под всех дверей, и стекла, расшатавшиеся в рамах, монотонно дребезжали. С деревьев облетала последняя листва, и только сосны, не потеряв своего убранства, холодными, темными громадами высились на фоне бледного неба. Изрытая колдобинами красная глина дорог обледенела, и голод простер свои крыла над Джорджией.