— Они скоро уедут.
— Уедут? Куда? Тара — их дом в такой же мере, как и твой.
— Нет, это не их дом. Это и грызет Эшли. Тара — не его дом, и он считает, что не отрабатывает своего содержания. Очень он плохой фермер, и понимает это. Бог видит, как он старается, но не создан он для сельских дел, и вы это знаете так же хорошо, как я. Колет дрова — того и гляди, ногу оттяпает. Да он прямой борозды проложить не может — заставь маленького Во идти за плугом, получится, наверно, не хуже, а уж то, как и что сажать и сеять, он вам также чудеса нагородит, хоть книгу пиши. Но не его тут вина. Просто он был воспитан иначе. И очень его мучает то, что он, мужчина, живет в Таре милостью женщины и почти ничем не может ей отплатить.
— Милостью? Неужели он когда-нибудь говорил…
— Нет, он ни разу слова не сказал такого. Вы же знаете Эшли. Но я-то все вижу. Прошлой ночью, когда мы сидели возле вашего папеньки, я сказал Эшли, что посватался к Сьюлин и она сказала:
«Да». И тогда он сказал, что теперь у него точно груз с плеч свалился, потому что он чувствует себя в Таре как приблудный пес, но раз мистер О’Хара умер, им с мисс Мелли пришлось бы и дальше тут жить, чтобы народ не болтал про меня и Сьюлин. А теперь, сказал он, они уедут из Тары и он подыщет себе работу.
— Работу? Какую работу? Где?
— Да я точно не знаю, но вроде он сказал, что намерен двинуться на Север. У него есть приятель-янки в Нью-Йорке, и тот написал ему, что там можно устроиться на работу в банк.
— Ах, нет! — из самых недр души вырвалось у Скарлетт, и Уилл снова посмотрел на нее тем особым взглядом.
— Может, так оно всем будет лучше, если он уедет на Север.