— Ты что, решил жениться на мне, Уилл, и уже считаешь приданое? — не без раздражения спросила она.
— Нет, мэм. Просто захотелось узнать.
Она внимательно посмотрела на него. Нельзя сказать, чтобы Уилл выглядел озабоченным — впрочем, озабоченным он никогда не бывал. И тем не менее она почувствовала: что-то неладно.
— У меня есть десять долларов золотом, — сказала она. — Это все, что осталось от денег того янки.
— Так вот, мэм, этого мало.
— Мало — для чего?
— Мало, чтобы заплатить налог, — сказал он, проковылял к камину и, нагнувшись, протянул к огню свои покрасневшие от холода руки.
— Налог? — повторила она. — Да что ты, Уилл! Мы ведь уже заплатили налог. — Да, мэм. Только говорят, недостаточно заплатили. Я слышал об этом сегодня в Джонсборо.
— Ничего не понимаю, Уилл. Что ты такое говоришь?
— Мисс Скарлетт, мне, конечно, неприятно вас тревожить, когда на вас и без того столько всего свалилось, а все-таки сказать нужно. Говорят, вы должны заплатить куда больше. Тару оценили ужас как дорого — разрази меня гром, дороже всех поместий в округе.