— Вот и Эшли сказала тогда…
— Да?
— Однажды в Таре он сказал что-то насчет.., про какие-то сумерки богов, и про конец света, и еще всякие глупости.
— А-а, Gotterdаmmerung! — Глаза Ретта смотрели остро, заинтересованно, — А что еще он сказал?
— О, я точно не помню. Я не слишком в это вникала. Но.., да, конечно.., что-то про то, что сильные удерживаются в седле, а слабых жизнь бросает на землю.
— Ах, значит, он понимает. Тогда ему тяжело приходится. Большинство ведь этого не осознает и так никогда и не осознает. Они всю жизнь будут удивляться, куда ушла прелесть жизни. И будут страдать в горделивом молчании и неведении. А он понимает. Он знает, что сброшен на землю.
— Ах, ничего подобного! Никогда этого не будет, пока я дышу. Ретт невозмутимо посмотрел на нее, смуглое лицо его было бесстрастно.
— Скарлетт, как вам удалось добиться его согласия переехать в Атланту и взяться за управление лесопилкой? Он очень сопротивлялся?
Перед мысленным взором Скарлетт на мгновение возникла сцена с Эшли после похорон Джералда, но она тут же выкинула это из головы.
— Конечно, нет, — возмущенно ответила она. — Когда я объяснила, что мне нужна его помощь, потому что я не доверяю этому мошеннику управляющему, а Фрэнк слишком занят, чтобы мне помогать, да к тому же я ведь была.., ну, словом, я ждала Эллу-Лорину… Словом, он был только рад помочь мне.