При этих словах рыдания подступили к горлу Скарлетт, и она зажала рукой рот. Она сейчас заревет как ребенок, закричит: «Я была сущим дьяволом! Я столько причинила тебе зла! Ничего я для тебя никогда не делала! Я все делала только для Эшли».
Она резко поднялась, прикусив палец, чтобы сдержаться. И на память ей снова пришли слова Ретта: «Она любит вас. Так что придется вам нести и этот крест». И этот крест стал сейчас еще тяжелее. Худо было уже то, что она с помощью всевозможных хитростей пыталась отобрать Эшли у Мелани. А теперь все становилось еще хуже — оттого что Мелани, слепо доверявшая ей всю жизнь, уносила с собой в могилу ту же любовь и то же доверие. Нет, сейчас она не в состоянии ничего больше сказать. Она не может даже повторить: «Попытайся сделать над собой усилие». Она должна дать Мелани спокойно уйти, без борьбы, без слез, без горя.
Дверь слегка приотворилась, и на пороге появился доктор Мид, повелительным жестом требуя, чтобы Скарлетт ушла. Она склонилась над постелью, давясь слезами, и, взяв руку Мелани, приложила ее к своей щеке.
— Спи спокойно, — сказала она голосом более твердым, чем даже сама ожидала.
— Обещай мне… — послышался шепот, теперь уже совсем, совсем тихий.
— Все что угодно, дорогая.
— Капитан Батлер — будь добра к нему. Он.., он так тебя любит.
«Ретт?» — недоумевая, подумала Скарлетт; слова Мелани показались ей пустым звуком.
— Да, конечно, — машинально сказала она и, легонько поцеловав руку Мелани, опустила ее на кровать.
— Скажите дамам, чтобы они шли сейчас же, — шепнул доктор, когда она проходила мимо него.