— А вы меня, похоже, допрашиваете!
Черт бы его побрал! Конечно же, эти деньги — у него. Скарлетт пришла в такое возбуждение, что совсем забыла о необходимости быть с ним нежной.
— Ретт, я так расстроена тем, что вы под арестом. Неужели у вас нет ни малейшего шанса отсюда выбраться?
— «Nihil desрerаndum»[2]«Никогда не отчаивайся» (лат.) — мой девиз.
— Что это значит?
— Это значит «может быть», прелестная моя незнайка. Она похлопала своими длинными ресницами, посмотрела на него и опустила глаза.
— Но вы же такой ловкий — вы не допустите, чтобы вас повесили! Я уверена, вы что-нибудь придумаете, чтобы обойти их и выбраться отсюда! А когда вы выйдете…
— Когда я выйду?.. — тихо переспросил он, пригибаясь к ней.
— Тогда я… — И она изобразила на лице смятение и даже покраснела. Покраснеть было нетрудно, потому что у нее перехватывало дыхание и сердце колотилось как бешеное. — Ретт, я так жалею о том, что я.., что я наговорила вам тогда, в ту ночь, ну, вы помните.., у Раф-энд-Реди. Я была тогда.., ох, так напугана и так расстроена, а вы были такой.., такой… — Она опустила глаза и увидела, как его смуглая рука снова легла на ее руку. — И.., я считала, что никогда, никогда не прощу вас! Но когда вчера тетя Питти сказала мне, что вы.., что вас могут повесить.., все во мне вдруг перевернулось, и я.., я… — Она с мольбой заглянула ему в глаза, стараясь вложить в этот свой взгляд всю боль разбитого сердца. — Ох, Ретт, я умру, если они вас повесят! Я просто этого не вынесу! Понимаете, я… — И не в силах дольше выдержать его взгляда, который жег ее как огонь, она снова опустила глаза.
«Да я сейчас расплачусь, — подумала она в изумлении, чувствуя, как волнение захлестывает ее. — Дать волю слезам? Может, так оно будет естественнее». Он быстро произнес: