И поскольку она молчала, он спросил с внезапно прорвавшейся яростью:
— Не забыли? Отвечайте же!
— Не забыла, — с несчастным видом сказала она.
— Какой же вы игрок, Скарлетт, — усмехнулся он. — Поставили на то, что, сидя в тюрьме, я лишен женского общества и потому кинусь на вас, как форель на червяка.
«Так ведь ты и кинулся, — в бешенстве подумала Скарлетт. — Если бы не мои руки…» — Ну вот мы и восстановили истину — почти всю, кроме причины, побудившей вас пойти на это. А теперь, может быть, вы скажете мне, почему вы хотели надеть на меня брачные цепи?
В голосе его прозвучали мягкие, даже чуть дразнящие нотки, и Скарлетт приободрилась. Пожалуй, еще не все потеряно. Конечно, надежды на брак уже нет никакой, но, несмотря на свое отчаяние, Скарлетт была даже рада. Что-то было в этом неподвижно застывшем человеке страшное, и даже самая мысль о том, чтобы выйти за него замуж, пугала ее. Но может быть, если вести себя умно, возродить воспоминания и сыграть на его влечении, ей удастся получить у него заем. Она придала лицу детски-умоляющее выражение.
— Ах, Ретт, мне нужна ваша помощь — и вы в состоянии ее мне оказать, ну, будьте же хоть чуточку милым.
— Быть милым — самое любимое мое занятие.
— Ретт, во имя нашей старой дружбы я хочу просить вас об одолжении.
— Ну вот, наконец-то леди с мозолистыми руками приступила к выполнению своей подлинной миссии. Боюсь, «посещение больных и узников» — не ваша роль. Чего же вам надо? Денег?