Так например одним из первых вопросов, по которому развернулась борьба с механистами, был вопрос об отрицании последними философии марксизма и замене её последними выводами естествознания. Меньшевиствующие идеалисты сломали немало копий в борьбе с механистами по этому вопросу, но формально борясь с ними, по существу же идеалистически выхолащивая содержание материалистической диалектики, гегелизируя философию марксизма, они с другого конца проводили ту же линию, что и механисты, — линию на ликвидацию материалистической диалектики как философской науки. Так Деборин писал, что «умозрительные элементы вытесняются всё больше чисто научными, и мировоззрение в целом приобретает более научный характер. Философия обнаруживает тенденцию к слиянию с наукой. Значительная доля чисто философских вопросов поглощена уже в настоящее время положительными науками». Здесь Деборин открыто солидаризируется с механистами, проводит совершенно ошибочные взгляды, не имеющие ничего общего с марксистскими. Деборин, как и механисты, ведёт речь об уничтожении философии, об её отмирании и замене положительными науками, не понимая того, что и сама философия марксизма имеет глубоко научный характер и самостоятельную область изучения. Ни о каком слиянии философии марксизма с другими науками, ни о каком уничтожении этой философии как науки речи быть не может. Больше того, с расцветом положительных наук марксистско-ленинская философия будет поднята в своём развитии ещё более высоко, и роль её станет ещё более значительной.

В настоящее время, после дискуссии и разоблачения двух разновидностей меньшевистской ревизии философии марксизма в СССР, борьба должна быть продолжена как с механистической ревизией в философии — главной опасностью на теоретическом фронте, так и с меньшевиствующим идеализмом. Эта борьба есть составная часть разработки ленинского этапа в философии, конкретных проблем материалистической диалектики и исторического материализма.

5.4.5. Критика методологии контрреволюционного троцкизма и «левого» оппортунизма

Мы уже говорили о том, что в истории рабочего движения сложились два типа извращений революционной теории и практики пролетариата. Наряду, с социал-реформизмом, откровенно правым оппортунизмом, всегда существовали и вели борьбу против марксизма анархо-синдикалисты и тому подобные ревизионисты «слева». Представители этого типа ревизионизма, на деле проводя оппортунистическую линию, на словах стремились быть «левее» партии пролетариата, выдвигая архиреволюционные требования и лозунги.

Характерная особенность «левого» оппортунизма — трескучая революционная фразеология, прикрывающая мелкобуржуазное существо их взглядов. Теоретическая основа их взглядов и их политической практики — идеализм, объективизм, абстрактный догматизм, полный разрыв с диалектикой. Ревизионисты «слева» отрицают необходимость гибкой тактики, маневрирования, учёта всех условий обстановки на основе материалистической диалектики. Они не ставят себе задачей правильно учесть все конкретные этапы развития и трудности, подлежащие преодолению. Они действуют всегда догматически «прямолинейно», односторонне, по субъективному произволу. Как писал Ленин в заметках «К вопросу о диалектике» по поводу идеализма: «Прямолинейность и односторонность, деревянность и окостенелость, субъективизм и субъективная слепота voilà (вот) гносеологические корни идеализма»[517].

Эта оценка Ленина вполне приложима к троцкистам, к анархо-синдикалистам и ко всякого рода «левым» уклонистам. Она вскрывает сущность философских основ их политических воззрений. По вопросу о «левых» взглядах мы находим чрезвычайно важные указания у Маркса и Энгельса, так как им тоже приходилось вести борьбу на два фронта. После революции 1848 г. в рабочем движении Германии возникла фракция меньшинства Виллиха — Шапера, которая критиковала Маркса и Энгельса за их якобы недостаточную последовательность и «нереволюционность» в вопросах революционного движения в Германии.

Догматизм, идеализм, субъективизм и волюнтаризм — такова философская характеристика этого «левого» течения, данная Марксом. Таковы же черты, такова методологическая сущность «левых» течений в рабочем движении не только в XIX столетии, но и в XX в. Эта характеристика не устарела и до сих пор. Наоборот, она получила ещё большее подтверждение своей правильности в теории и в политике разных «левых» групп в послеоктябрьский период. Наиболее отчётливое выражение эта антимарксистская методология получила в троцкизме, в этой разновидности меньшевизма, прикрывавшейся на прошлых этапах левой фразой и ставшей ныне передовым отрядом контрреволюционной буржуазии.

В корне неправильна попытка вовсе обойти вопрос о методологии троцкизма, как это делали меньшевиствующие идеалисты, не рассматривать и не критиковать его общие теоретические, философские основы. Несостоятельна также попытка всё дело свести к «личным настроениям Троцкого», который время от времени… « совершенно неожиданно вступает в конфликт с основным руководящим ядром нашей партии сплошь и рядом по самому неожиданному поводу или случайному вопросу, не имеющему существенного значения»[518].

В действительности же не только у самого Троцкого, но и у всех троцкистов мы имеем некоторые общие характерные для них методологические установки. За кажущимися «случайными» и «неожиданными» выступлениями Троцкого мы должны вскрыть их классовую основу, их теоретические корни, их связь со всей системой взглядов троцкизма.

Стремление оторвать политическую практику троцкизма от его теоретических основ, как мы уже указывали, крайне характерно для меньшевиствующего идеализма, проводящего разрыв между теорией и практикой. Но «философское» обоснование такому разрыву теории и практики пытается дать и сам Троцкий, который полагает, что теоретическая деятельность должна протекать независимо от партийно-политической практики. Например в своём докладе, посвящённом Менделееву, Троцкий прямо заявляет, что отдельные учёные могут совершенно не думать о практических результатах своих исследований. Чем шире, чем смелее, чем независимее от практической потребности дня работает его мысль, тем лучше»[519].