В сущности проблема бытия и мышления вовсе не разрешается Гегелем. Если Кант «устраняет» проблему тем, что помещает бытие и мышление в два различные взаимно-непроницаемые мира, то Гегель своим объективно- идеалистическим тождеством бытия и мышления отбрасывает одно из общих начал и оставляет только мышление, раздуваемое им в абсолют.
Тем не менее, оценивая философию Гегеля, нельзя умалять её историческое значение. В реакционной мистической форме философия Гегеля «впервые представила весь естественный, исторический и духовный мир в виде процесса, т. е. исследовала его в беспрерывном движении, изменении, преобразовании и развитии и пыталась раскрыть взаимную внутреннюю связь этого движения и развития»[69]. Учение Гегеля представляет собой диалектический идеализм. Развивая диалектические тенденции, содержащиеся уже у предшествующих представителей немецкой классической философии, Гегель отобразил в мистифицированной форме своего диалектического логического учения противоречивое развитие природы, общества и человеческой мысли. В уродливой идеалистической форме он преодолел метафизику, довлевшую над мышлением философов и естествоиспытателей XVII и XVIII вв.
Но идеализм не является в учении Гегеля чем-то безразличным по отношению к диалектическому методу, не задевающим его. В идеалистической системе Гегеля самый его диалектический метод стоит на голове, ограничен и притуплен, представляет собой идеалистическую диалектику.
Диалектика Гегеля есть идеалистическая диалектика. Саморазвитие и движущие его противоречия имеют не материальный, а духовный характер, категории и формы движения связываются идеально-логическими, весьма часто вымышленными, искусственными связями. Историческое находится у Гегеля в зависимости от логического. История кромсается в угоду логике, она становится не более как прикладной логикой.
В то время как материалистическая диалектика, утверждающая всеобщую изменчивость, а потому и необходимость уничтожения существующего строя, является революционной методологией, абсолютная система и идеалистическая диалектика приводили Гегеля к оправданию прусской монархии.
Диалектический идеализм Гегеля знаменовал собой не только завершение классического немецкого идеализма, но и всей буржуазной философии. Происходящее же сейчас возрождение гегельянства представляет собой лишь «повторительный курс», воскрешение мёртвого идеализма Гегеля, повторение идеалистических задов. При этом выхолащивается всё, что было прогрессивного в воскрешаемом учении, и усугубляется всё, что в нём было реакционного.
Особенное внимание современные представители фашистского неогегельянства обращают на вопросы государства, нации. Гегелевская «Философия истории» и особенно «Философия права» используются этими «теоретиками» для того, чтобы подвести теоретический фундамент под фашистское государство. Гегель делается отцом современных фашистских теорий авторитарного, корпоративного государства и т. п.
Дважды совершала буржуазная философская мысль движение от Канта к Гегелю. Но в первый раз это было триумфальное шествие развивающегося идеализма, во второй — его окончательное вырождение. Бесплодная мысль загнивающего капитализма не способна двигать далее даже идеалистическую философию. Империалистическая философия питается всем, что было мертворождённого у великих идеалистов времён буржуазной революции, продуктами разложения их идеализма. Идеологов империализма, находящегося у последней черты, уже не удовлетворяет неокантианство, последние годы, годы фашизации капиталистических государств, характеризуются переходом от неокантианства к неогегельянству, которое является философией злейшей реакции, философским выражением фашизма.
Эпоха империализма, когда реакционность буржуазии достигает крайней ступени, сопровождается в области философии решительным поворотом буржуазных идеологов к законченно-метафизическим и мистическим системам. Половинчатые, компромиссные учения не удовлетворяют идеологов империалистической реакции.
Буржуазная философия возрождает наиболее махровые формы мракобесия, воскрешает всё, что было наиболее реакционного в истории идеализма.