- Эй, не зевай! - кричал Даюки молодому мидянину, чистившему живую рыбу.
Рыба, только что доставленная из царского пруда, прыгала и вырывалась из рук поваренка. Даюки требовал, чтобы ее быстро чистили и бросали в кипящее масло еще живую. Зажаренных до хруста форелей укладывали на серебряные блюда и заливали душистыми соусами. Прислужницы торопливо уносили блюда с едой в зал пиршества. С минуты на минуту ждали гостей.
Руса лежал в серебряной лохани и нежился в теплой ароматной воде. Двое слуг старательно поливали его из ковшей. Двое других держали наготове мягкие простыни для вытирания. Вдруг доложили о приходе разведчика, и Руса пожелал принять его тут же.
- У ворот города показалась колесница скифского царя, - сообщил разведчик.
- Устройте достойную встречу! - приказывает Руса. - Пусть чаши заздравные поднимут военачальники в знак нашей дружбы и согласия.
Царя одели в дорогие одежды, подали тиару.
В зале для пиршества, у статуи бога Тейшебы, состоялась встреча царя скифского Бартатуа с царем урартским Русой.
По случаю этой встречи царь Руса приказал доставить из Тушпы второе тронное кресло, отделанное фигурами крылатых львов. Кресла стояли рядом. Этим Руса хотел показать свое уважение к Бартатуа и согласие считать его равным своей царственности.
Величавый и могучий, предстал перед Русой Бартатуа. Платье его так и сверкает золотом. На светлых кудрях - остроконечная, шитая золотом шапка. Из-под густых, нависших бровей смело глядят синие глаза.
Едва заметная улыбка спряталась в длинных усах.