Таннау бросился к калитке, открыл ее.
Во двор вошел невысокий коренастый человек с пепельно-серой головой и такой же бородой. Его тонкое смуглое лицо светилось доброй улыбкой.
Он поклонился незнакомцу и спросил:
- Ко мне ли ты, добрый человек?
- К тебе, если ты сын Аплая, - ответил слуга. - Меня прислал к тебе царский наместник Иштаги. По повелению царя, он приказал доставить тебя во дворец. Дело есть для тебя важное: царское оружие лить, царский шлем чеканить.
- А не знаешь ли ты, почему вспомнил обо мне великий Руса? - спросил удивленный Аблиукну. - Много полезных дел сделал я для дворца, но меня там забыли. А помнят только жрецы из Тушпы. Для них я работаю.
- Могу ответить тебе на это, - сказал слуга. - Почетны твои дела, потому и честь тебе великая. Был я во дворце Тейшебаини, когда Руса, сын Аргишти, великий царь Урарту, смотрел дворец и все его сокровища, привезенные из дальних мест. Когда увидел он бронзовые светильники, столь искусно сделанные тобой, остановился царь и спросил, чьих рук это дело. Иштаги посмотрел на пометку и увидел знаки рода Аплая. Он и ответил, что сын Аплая это сделал и что в искусстве своем он отцу не уступает. Тогда царь Руса велел разыскать тебя и поручить тебе сделать оружие царское.
- Дело это почетное, - ответил польщенный Аблиукну. - Мой отец, знаменитый мастер Аплай, учил меня, что почетней всего для искусного мастера ковать оружие против врага. «Если грозен будет твой меч, - говорил отец, - то воистину сразит он врага. А врага надо бить, потому что враг земли твоей - твой враг!»
- А ведь прав был Аплай! - воскликнул Таннау так радостно, словно сделал удивительное открытие. - Если бы мечи урартов сразили ассирийцев в походе Саргона, все было бы хорошо: Аплай остался бы на родине и жил бы вместе с нами.
- Умен! - удивился слуга. - Мал, да умен!