- Ты вернешься в Урарту, - говорил царь, не поднимая с колен Белиддина, - и будешь ездить по городам и селениям с раскрытыми глазами.
Ты все будешь видеть и все запоминать. У тебя будут верные люди, много лошадей и всякого добра. Пусть урарты думают, что вы купцы из дальних земель, пусть выменивают у вас тканье, вышивки и медные сосуды. А ты будешь слать нам тайные вести. Нам нужно знать, как охраняются ворота в Тушпе, какие где построены крепости, где сколько воинов собрано для похода; узнаешь, чем они вооружены и в чем их хитрость. Будущей весной мы пойдем в поход. За верную службу тебя ждет достойная награда.
- Я служу тебе, как верный пес, - ответил Белиддин, целуя ноги.
Асархаддона. - Все мои мысли принадлежат тебе. Все сделаю, все узнаю, все тайны сообщу!
- Завтра гадание, а потом собирайся в Тушпу и знай, что от усердия твоего зависит моя царская щедрость.
Как только Белушезиб и Белиддин покинули покои царя, Асархаддон громко рассмеялся. Его гортанный смех эхом гремел в большой мрачной библиотеке дворца. Писцы, сидящие за дверью в ожидании хлопка, который призывал их к царю, удивленно переглянулись.
* * *
Первые петухи подняли Шумукина с жесткой циновки, уложенной в нише храма Шамаша. Он вскочил и, зябко кутаясь в полотняную накидку, быстро поднялся по узкой лестнице наверх, на плоскую крышу храма. Светлеющее небо было чисто и безоблачно.
- Будет ясный день и угодная тебе жертва, владыка вселенной! - обратился он к богу солнца Шамашу, глядя в сторону восходящего солнца, еще скрытого за дальними горами.
Из глубины храма донеслось блеяние белого ягненка, в последний раз получившего парное молоко. Шумукин спустился вниз и вошел в храм, где все уже было готово для священной жертвы. Посередине длинного, узкого зала стоял белый каменный жертвенник. Рядом сверкали позолотой высокие светильники. В глубине храма возвышалась статуя бога Шамаша, вокруг которой, словно каменные изваяния, стояли коленопреклоненные жрецы.